Тайны
пестрого камня:
Яшмовая комната

Сотни миллионов лет назад, в Девонский период, на месте нынешнего Южного Урала плескалось море. Лава подводных вулканов пропитывала останки морских существ, скопившиеся на дне, со временем они превратились в твердую породу со множеством разноцветных включений. Под воздействием различных геологических процессов пласты камня изгибались, ломались, поднимались из моря. Так образовался удивительный камень: уральская яшма. Пестрые включения едва ли не всех цветов радуги порой создают изумительные рисунки. При желании в разноцветных кусочках можно разглядеть пейзажи иных планет, костры, деревья, летящих птиц и многое другое.

Николай Местяшев впервые услышал об орской яшме, когда ему было 23 года. Из любопытства по-ехал в Орск, купил первые свои полосатые камни и буквально влюбился в этот материал. «Они были очень красивые, эти кусочки, они меня просто за-ворожили, - вспоминает он. - И так повелось: как еду в Орск, так подкуплю яшмы». В итоге Николай так увлекся, что тратил на яшму значительную часть того, что зарабатывал, занимаясь бизнесом.

Когда Орское месторождение было законсервировано, коллекционер скупил остатки самых лучших камней. Получились десятки тонн, которые, к счастью, было где хранить: часть производственных площадей, купленных для бизнеса, он отвел под склад и камнерезную мастерскую. Вот только долгое время было не очень понятно, что же делать с этими прекрасными камнями. Для того, чтобы работать с яшмой, сначала нужно ее распилить: например, мозаику собирают из ровных пластин толщиной около 4 миллиметров. При этом не только создать такие пластины, но даже разделить яшмовый валун на две части очень и очень непросто. Этот камень при обработке часто «закусывает» режущий диск станка или ломается на части, поскольку в нем много полостей и трещин. Найти большой кусок с разноцветным рисунком и без внутренних дефектов - это удача. Нарезка яшмы - долгий процесс, требующий опыта и огромного терпения.

Много лет Николай Местяшев терпеливо учился обрабатывать непокорный камень. В конце концов он сделал вывод, что главное - не торопиться и не пытаться экономить: яшма требует использования лучших алмазных дисков и непрерывной подачи воды при обработке. Многое зависит от мелочей: например, необходимое количество оборотов режущего диска обусловлено его диаметром и рассчитывается по специальной формуле.

Когда опыты стали более-менее успешными, Николай решил набирать команду. Первым к нему пришел опытный токарь-фрезеровщик Владимир Муликов, вместе они принялись проектировать и создавать новые станки для обработки камня. На работу над основным станком, который режет валуны на блоки с помощью двух дисков, ушло три года. Потом появился художник Владимир Пивкин, прежде занимавшийся ювелирным искусством. А семнадцатилетний Алексей Рыхлов на момент прихода в мастерскую еще ничего не умел, но у него было огромное желание учиться, и за несколько лет он стал настоящим мастером.

Шло время, и капризная яшма все-таки покорилась оренбургским «левшам». Теперь ее резали на тончайшие, идеально ровные пластины, раскладыва-ли на огромных столах, собирали рисунок из десят-ков и сотен частей, склеивали, шлифовали. Готовые пластины сначала складывали впрок, потом начали делать яшмовые журнальные столики на бронзовых ножках, вазы, каменные шары. Камни подбирали та-ким образом, чтобы обыгрывать их естественный рисунок, при этом возникали образы фантастических существ, зверей и птиц. Каменную мозаику искусствоведы чаще всего называют флорентийской, но мастеров это возмущало и даже обижало: «Флорен-тийская мозаика собирается меленькими кусочками, а мы работаем с крупными кусками. Мы эту технику зовем “русская мозаика"» - говорили они.

Николай Местяшев очень жалел о том, что при обработке значительная часть прекрасных камней превращается в пыль: например, внутренняя часть вазы просто высверливается. Двенадцать лет подряд он думал, как этого избежать. Иногда брал луковицу, резал ее на дольки, складывал, прикидывая, как можно из одной луковицы собрать, например, пять пустотелых луковок - мал мала меньше, потом собирал луковицу обратно, словно матрешку. Наконец он изобрел метод, при котором камень не высверливался, а резался на дольки толщиной всего 10 миллиметров. Из получившихся долек можно было склеивать тончайшие, легкие по весу шары и вазы, причем из одного блока получались три шара и три вазы разных размеров. Уникальную технологию удалось запатентовать: до сих пор ничего подобного никто не делал.

Ничего подобного Яшмовой комнате не делал никто в мире, и, вероятно, такой роскошной яшмовой палитры еще никогда ни у кого не было. Ведь коллекция лучших камней собиралась целых тридцать лет, причем двадцать из них камни пилили на блоки и пластины, так что самая трудная часть работы уже была выполнена. Но сам по себе процесс создания и сборки девяти панно тоже был нелегким. Высота каждого около двух метров, ширина самых больших - более метра. Для яшмы это огромные цифры, ведь каждая каменная «картина» собирается из сотен частей.

Двадцать пять человек резали камень, складывали, склеивали. Панно перед перевозкой делили на три части и собирали уже на месте. Карнизы, пилястры и добавочные элементы привозили из мастерской целиком. Профессионализм мастеров был настолько высок, что при сборке детали будущей яшмовой комнаты совпадали вплоть до десятых долей миллиметра.

Подгонял и полировал пластины замечательный башкирский мастер Руслан Мустафин, владеющий секретом особой обработки камня. Он умеет делать пластины почти прозрачными - настолько, что если глянуть через них на электрическую лампочку, видна не только сама лампочка, но даже ее спираль.

Ради создания шедевра Николай Местяшев пожертвовал 23 тонны своей лучшей яшмы. Из нее были сделаны не только сами панно, но еще и пилястры с капителями и карнизы. Пол было решено выложить из красной плитки, а потолок - из темного дерева, оттенявшего красоту камня.

Несмотря на то что значительная часть коллекции была пожертвована на Яшмовую комнату, прекрасных камней у Николая Местяшева еще много, и станки работают на полную мощность: здесь делают мозаичные панно, вазы, столы, настольные украшения в виде пестрых рыбок и многое другое. На изготовление «русской мозаики» площадью всего в метр уходит два-три месяца работы двух человек. Причем у каждого мастера обычно есть свой секрет. Один «левша» умеет делать особенно тонкие пластины, другой - недоступную прочим мастерам сияющую полировку. И делиться этими секретами никто не спешит.

Каждый камень сначала осматривают и решают, насколько он перспективен и есть ли смысл тратить время и силы на то, чтобы его резать. Если принято решение, что камень того стоит, его на том самом станке, на разработку которого ушло три года, делят на блоки. Затем блоки режутся на кирпичики, а те, в свою очередь, на пластины. Распиленные пластины хранят в ящичках, словно наборы игральных карт. Периодически мастера раскладывают их на огромных столах и тщательно рассматривают, обсуждая возможные варианты. На вопрос, каким образом можно заранее понять, под каким углом следует пилить тот или иной камень и не отыщется ли в нем образ какого-нибудь фантастического существа, Николай отвечает, что во многом это вопрос везения. «На этих существ иногда годами охотишься, они редко бывают, - улыбается он. Иногда думаешь, - я распилю, и будет то-то и то-то, а на самом деле предполагать бесполезно. Вот недавно пилили камень, он давно у меня лежал, красивый, полосчатый. А при обработке рисунок ушел. Иногда наоборот: смотришь - снаружи все черное, почти ничего нет. А разрежешь - там такая красота! Но в любом случае, если камень весь в дырках снаружи и выглядит никаким, то коэффициент удачи близок к нулю. А когда камень с полосками и в нем есть переплетение цветов, коэффициент удачи уже 70 процентов».

Когда становится понятно, куда пойдет тот или иной кусочек, на одной из пластин карандашом рисуется форма, которую ей предстоит принять: как правило, эта форма сложная и криволинейная. После того, как нужную деталь вырезают на станке, ее кладут на ту пластину, с которой ей предстоит соединяться, снова очерчивают карандашом, и все повторяется. Даже для того, чтобы сделать небольшой журнальный столик в технике «русской мозаики», нужно изготовить сотни деталей. Но это еще не все: нарезанные части будущего узора складывают вместе, окончательно подгоняют, притирают друг к другу. После проверки швов на просвет, во время которой мастера убеждаются в отсутствии зазоров, будущую каменную картину надолго помещают под сложную систему грузиков. Лишь после этого можно приклеить детали на основу, зашлифовать и заполировать.

«Для такой работы нужен особый характер, - говорит Николай Местяшев. - Я могу временно с мастерами побыть, но мне не хватает терпения, мне нужно переключаться на что-то другое. И как они всю эту работу по подгонке терпят, сам не понимаю?» На вопрос, не жалеет ли он об утрате лучших камней, которые собирались более тридцати лет, Николай Местяшев отвечает: «Зачем мне печалиться? Я каждый раз, как прихожу в Яшмовую комнату, вижу там что-то новое, красивое. А все это могло просто лежать у меня в камнях. Мне 70 лет исполнилось в этом году. И хорошо, что вся жизнь меня к этому подтолкнула. Бог не может каждому дать все до мелочей, но я уверен, что в целом он все регулирует».

Автор: Анна Барне